Встреча одноклассников

- Здравствуйте! А могу я переговорить с Павлом Егоровичем Хваткиным?
- Я вас слушаю.
- Павел, это - Таня... Таня Егорычева. Мы учились вместе.
- Привет! - ответил я, придав голосу радостно-узнавательные нотки, словно мы расстались только вчера, а не более двадцати лет назад, и сейчас спросонок я просто не узнал её сразу по голосу. Она тоже затараторила без лишних лирических отступлений:
- У нас встреча одноклассников. Будет в следующую пятницу, вечером. Ты придёшь?
- В ту пятницу? На следующей неделе? У меня после обеда самолёт. - соврал я тут же, ни секунды не задумываясь.
- Жаль... - мне показалось, она действительно расстроилась, но подыгрывать и изображать расстройство на своём конце трубки мне не хотелось.
- А что это вы вдруг решили? Дата, вроде, не круглая... Раньше толи не встречались, толи меня не звали - уж не знаю...
- Встречались. Они почти каждый год встречаются, правда я сама только года три назад была один раз. Сейчас почему-то очень всем захотелось, меня прям забросали в "Одноклассниках". А тебя там нет...
- Там не только меня нет. Когда я последний раз там лазал, года полтора назад - там человека три было, не считая тебя.
- Да, сейчас чуть-чуть больше... - она назвала имена ещё пары одноклассниц, которым провели, видимо, интернет. - да и всё. А жаль.
- Да... - неопределённо подтвердил я, хотя мне было непонятно, чего именно ей было жаль: тотального отсутствия нашего класса на этих долбанных "одноклассниках", или того факта, что нас и в реале осталось гораздо меньше, чем было на линейке первого сентября в первом классе.

...Или опечалил её факт, что именно в следующую пятницу после обеда у меня самолёт в неведомую мне самому даль? Виртуальный чуть более, чем полностью? Не знаю. Перебросившись ещё парой фраз ни о чём, и договорившись, что "вот по этому номеру - в любое время!" она может мне звонить - нажал на кнопку отбоя.

М-да. К чести Таньки надо сказать: ни одного идиотского вопроса, начиная с "как дела?" и заканчивая: "а женился? Дети есть?" она не задала. И на том спасибо. Терпеть не могу, когда люди, которых моё существование не волновало двадцать три года (также, как и их существование - меня), вдруг проявляют лицемерный "неподдельный" интерес к бытовым подробностям и промежуточным результатам моего бытия. Есть в этом какая-то особенная подлость.

Может, правда, знает всё. При нынешнем-то развитии социальных сетей - и спрашивать не о чем. Я, конечно, под своим истинным именем нигде не фигурирую в соцсетях, а "говноклассники" эти вообще обхожу за три версты - не нравилась мне никогда эта глупость - а только всё равно всё ж ищется, находится, сопоставляется... Было бы желание. Нашла ж вон мой телефон. Хотя это-то несложно: телефон как раз на моё настоящее имя записан, а базы на каждом шагу продают, да и я в своё время кому-то из одноклассников его точно давал при личной встрече - я ведь и не скрываюсь, чего мне?

Да и вообще. Вон я, когда в Европу поехал на этот новый год, дал ссылку на
свой твиттер родным да близким друзьям, и вёл, так сказать, репортаж с колёс. Так когда вернулся, людям меня и спрашивать не о чем было. Сами так и говорили. Фотографии видели, подробности знают... Я впервые в жизни даже удовольствие получил, когда нашёл одного, неохваченного интернет-трансляцией, и битый час ему рассказывал о поездке, показывая фотографии (обычно меня это раздражает, более этого раздражает только просмотр чужих фотографий с соответствующим унылым вербальным сопровождением, хе-хе)

Всё познаётся в сравнении, да. Толковый блог в наши дни рассказывает за час прочтения о человеке больше, чем сотня пьянок с ним в обнимку. При этом вовсе не обязательно делиться какой-то личной, приватной, интимной информацией и деталями, как показывает практика. Ну да ладно.

Чего они загоношились-то, интересно? С кем встречаться? Это ж смешно:

...В моём классе училось в разное время 25-28 человек. После 8-го класса большая часть (включая меня) опрометью бежала из родной школы на вольные хлеба. Нет, никаких особо ужасов не было, не подумайте чего. Просто заебало. Тогда время было такое - вторая половина 80-х, только-только начались кооперативы, и на человека, который собирался поступать в институт смотрели примерно так, как смотрели бы на дочь Путина, если б та пошла работать нянечкой в детский сад при Уралвагонзаводе: кто-то искал тайную логику и скрытые цели, кто-то просто крутил пальцем у виска - ебанутая, чо.

Зачем учиться, когда вчерашний зав.торговой базой, вышедший с кичи по горбачёвской амнистии для осуждённых по "хозяйственным" преступлениям, с неоконченным торговым техникумом заочным ("заушным", как называли тогда такую форму обучения с подачи какого-то сатирика, кажется, Райкина) образованием вдруг начинает зарабатывать больше союзного министра, просто организовав выпечку пирожков у себя на кухне и начав их продавать возле ближайшей станции метро?

Зачем учиться, когда другой такой же, вообще не имевший даже оконченного полного среднего, и работавший продавцом в "комке" (комиссионке) - и до этого живший не кисло, кстати! - вдруг организовывает кооператив, варя куртки и джинсы в собственной квартире (опять же) или в подсобке того же комка, и за полгода становится, считай, миллионером в сложном российском понимании этого слова?!

Нет, делать жизнь с кого - не стояло такого вопроса перед нами. Мы реально смеялись над инженерами, над всей этой технической и не очень интеллигенцией, которые тогда, во второй половине 80-х, солили (пардон май френч) всё более розовую с каждым годом залупу. Их профессии не позволяли им рассчитывать на что-либо большее, чем оклад в 180 рэ в родном НИИ, вектор происходящих в стране событий не оставлял надежды на научную или даже партийную карьеру в своей или родственной богадельне, а высокие интеллигентские принципы не разрешали плюнуть на всё это и начать хоть как-то заботиться о насущном, "крутиться" - о, многих из них прямо корёжило от одного этого слова! Фи, это ж низко! Фу-у, пирожки, "варёнки"...

Была и ещё одна причина: школа наша была, чего уж там - откровенное говно. Так считал не один я. Так считали многие, кто ушли. Несмотря на то, что она была подведомствена не бедному заводу, с 1951 года, года её постройки, в ней по-моему ничего нихуя не изменилось. Вообще её только в этом году отремонтировали капитально, закрыв перед этим на год или даже два (это при нынешнем-то дефиците школ - видать, совсем там жизни не было). Сейчас эта школа - для инвалидов, она единственная в районе (насколько мне известно) переоборудована так, чтоб дети с ограниченными физическими возможностями могли в ней чувствовать себя относительно комфортно, наравне с нормальными.

В моё время там вообще был треш и угар: такое ощущение, что Сталин ещё в Мавзолее, а то и живой. Унылая тёмно-зелёная краска везде, парты с откидными крышками, исписанные поколениями 60-х (!) - мы реально находили там записи (иногда отковыривали их из под слоёв краски, которая от обилия оных слоёв отваливалась сама, обнажая "срезы породы" на двадцать лет тому назад) учеников конца 60-х - начала 70-х годов прошлого века, притом что я учился в 80-е... Парты были единым целым с лавкой, ой-вей, современные эти... ну, врачи, которые за позвоночником у детей следят - хирурги пусть будут - наверное бы просто охуели и закрыли б школу, если б щас детям предложили б за такими партами сидеть.

...Зато на каждой парте было углубление под чернильницы! Под две! И хотя чернильницы давно уже были не в ходу, углубления эти как только не использовались. Даже как пепельницы, бывало...

Остальная материально-техническая база, учебные пособия и всё прочее находились абсолютно в таком же состоянии. У нас на диапроектор смотрели, как на чудо техники, кинопроектора не было вообще, о закупке компьютеров и скором оформлении класса информатики говорили три последних года моего обучения, но до дела так и не дошло.

Это было бы не так обидно, если б такая фигня была везде. Но буквально через дорогу была другая школа, современная, где было всё: кинопроектор, бассейн, компьютерный класс... Где были большие окна в рост, светлые аудитории, просторный холл, а не каморки и бесчисленные лестницы-ступеньки, как у нас. Где буфет больше напоминал современный бар, а не жёсткое привокзальное ретро 30-х, как опять-таки у нас! И это была обычная городская школа, безо всякого. Просто - новая. С более пробивным директором. И всё.

Так что даже не здание или год постройки виновато - виноваты люди. Директриса досиживала до пенсии: она была раньше функционером в нашем райкоме партии, её оттуда попёрли на эту должность за то, что какие-то путёвки налево сплавляла. Об этом знала вся школа, не исключая младших классов (с). Ей было всё похуй. Вообще. Лишь бы не было ЧП. Она на всех педсоветах так заканчивала свою установку трудовому коллективу - лишь бы не было ЧП! Видимо, так потрясло её то "ЧП", когда спалили её шахер-махеры с путёвками, да. За это её за глаза даже учителя называли: "ЧеПэ".

Ну а всё остальное - уже вытекало из вышесказанного. Само наросло.

Так что ностальгией по школе никто не мучался из ушедших в 8-ом. Достаточно привести следующий факт: несмотря на вышесказанное, про наше отношение к учёбе, всё-таки под влиянием ли родителей или собственного разумения (худо-бедного), но многие хотели-таки продолжить образование, хоть в техникуме или ПТУ каком (я, например, выбрал техникум). И многие, что характерно, не поступили (и я, кстати, тоже).

В родную школу не вернулся никто. В другую школу, в никуда, в другой техникум, ПТУ - куда угодно, только не обратно.

...От нашего класса осталось человек 10-12, преимущественно девочки (их и раньше было большинство), классы слили с параллельными в один или два (сейчас не помню уже), и началась в общем-то совсем другая история, к которой я, как я считаю, не имею никакого отношения и могу ли гулять на их выпускном (да и с какого года прикажете мне исчислять дату выпуска? По-моему, или по-ихнему?) - я лично уверен, что это уже - не мой класс.

Но фиг с ним. Это всё эмоции, шелуха и истерики. Давайте вернёмся к тому 8-А, что я помню.

Итак, нас было в последний год двадцать семь. В начале года было двадцать восемь, но "Чурка" - это кликуха такая, не подумайте чего - очень уважаемый пацан был в классе, уже тогда под два метра ростом. Он просто имел какие-то якутские корни, походу, и его за это прозвали чуркой - тогда чурками в московском регионе называли не ЛКН, а вот этих вот, безобидных абсолютно, простоватых ребят. Он не обижался. Так вот, Чурка (Воронов) вслед за отцом-военным отбыл куда-то в район острова Кингисепп. Он даже писал оттуда мне и Серёге письма (два раза), мы дружили. Мы отвечали. Но, как часто бывает в таком возрасте, дружба, для которой нету иной среды подпитки, кроме как памяти о совместном времяпрепровождении - быстро затухла.

Отбыл он в середине года, и нас осталось 27. Ребят было всего 11 в классе, остальные - девки. Ну, меня можно вычесть - чего про меня рассказывать, вы и так всё знаете. Остаётся 10. Понеслась.

Из этих десяти про троих я точно знаю, что они погибли либо умерли. По разным причинам, последний - в 99-ом году. Эту жатву собрали "лихие 90-е", хотя на самом деле нельзя увязывать это напрямую: 90-е тут не при чём. Один - наркотики, другой - по пьяни зарезали где-то в драке, непонятно с чего начавшейся. Третьего сбило машиной. Сами понимаете, 90-е тут винить - глупо.

Ещё про одного упорно ходят слухи, что он тоже умер от наркотиков. Но если про первых троих я знаю из источников, которые точно не будут врать (родители, родная сестра, документы), то про этого ни родителей, ни документов я не слышал-не видел, а знаю только от других одноклассников, и насколько это верно - судить не берусь. Факт, однако, что о его судьбе ничего не слыхать вот уже лет двадцать, и потому - всё возможно.

Таким образом, из наших десятерых "негритят" остаётся шесть.

Двое (кстати, именно они пошли в 10-ый класс) закончили школу, отучились в институтах и - честно отвалили за границу. Где до сих пор и обретаются. Один - еврей, другой татарин. Были они оба ботаники, тихони, у татарина ещё были "фефекты фикции", что порождало ему дополнительные комплексы и поводы для насмешек в коллективе. С ними никто особо не дружил, правда, и не трогали особо никогда. Они у нас, "реальных" пацанов, за чудиков канали, которых трогать - ну, западло, чтоли... Так, посмеяться-подшутить могли, но не сильно. Тем более, что Кариб (тот, что татарин) нам бомбы делал. Из всего. Он года два увлекался химией с какими-то адскими смесями, при поджигании которых происходил всякий бум-бада-бум разного калибра. Один раз бум-бада-бум превзошёл, говорят, все самые смелые ожидания Кариба, тот мало того что и до этого не блистал ораторским искусством, так ещё и заикаться стал и чуть не лишился кистей рук. После чего с подобной хернёй завязал.

...Кариб закончил физмат и отвалил в Америку. По-моему, когда он получал диплом, в другом кармане у него уже лежал паспорт с визой. Было это уже ближе к середине 90-х. Стал он в итоге программистом, и наверное, весьма неплохо оплачиваемым, но безымянным. Во всяком случае, в США след его теряется, я однажды (совершенно случайно) увидел его характерную татарскую фамилию и инициалы в списке сотрудников одной софтверной компании третьего эшелона Силиконовой долины, опубликованном в интернете на сайте самой компании, и даже написал ему на мейл, но ответа не получил. Боюсь, что он уже забыл русский язык. В социальных сетях под своим именем (хоть в русской, хоть в английской транскрипции) он не присутствует. Надеюсь, что он счастлив, хотя с другой стороны - мне не похеру ли? Не знаю.

Знаю, что даже если б он прилетел вдруг на встречу одноклассников (чего точно не произойдёт) - при встрече нам бы с ним не о чем было б говорить. Как не о чем было говорить и в школе, в общем-то.

...Миша (тот, что еврей) - уехал в Израиль. Он тоже закончил что-то, физико-техническое, но уровнем пониже физмата. Мише было и проще, и сложнее: в Израиле у него уже жила куча родственников. О, еврейские родственники - страшное дело: они, с одной стороны, конечно, готовы помочь. Но с другой... В общем, эту систему взаимоотношений бывает очень сложно понять нам, гоям. )) Поэтому я даже не буду ничего описывать тут, чтоб не разжигать.

Миша сам меня нашёл, хотя, кстати, в школе мы едва ли не враждовали. И получал Миша чаще, чем Кариб. И даже от меня. Потому что был стукачом. Причём - идейным, что выводило нас из себя более всего (вот она, разность ментальностей) - если он считал, что то, что делается - плохо, то думал, будто это даёт ему право настучать. И делилось это право на "цинкануть самому" либо "застучать если спросят". Как именно быть в отдельно взятом случае - Миша решал в зависимости от уровня плохости нашего преступления. За что и огребал периодически нешуточный мешочек пиздюлей с еврейским местечково-погромным смирением.

Он сам меня нашёл в году эдак в 97-ом, написав мне письмо на когда-тошний адрес прописки. Дело в том, что мы с Мишей жили в соседних домах ещё, это нас связывало. И хотя дружили мы как кошка с собакой, наши родители общались немного, и в общем оказавшись на чужбине Миша почему-то записал меня в свои единственные друзья со старой родины.

Письмо с большим опозданием мне передали проживающие в бывшей нашей квартире жильцы, оно вообще чудом дошло до адресата: даже этих жильцов я встретил случайно уже, на улице. Они не знали, где я живу нынче и разыскивать меня не планировали.

Завязалась переписка, потом появился интернет (и у него и у меня он появился одновременно в конце 97-го года), потом в свой первый визит в Израиль я встретился с ним.

...И встретившись, понял, что говорить нам, в общем-то, не о чем. Передо мной сидел уже совсем другой Миша, на иврите и имя-то его звучало по-другому, он был ну абсолютно непохож на того Мишу из мытищинского рабочего квартала, где среди работяг почему-то оказалось со временем довольно много интеллигентных людей, включая семью чопорных евреев - семью Миши.

...У нас взрывали дома на Каширке, у нас Путин рвался к власти, у меня горел и вновь расцветал мой бизнес, у нас и у меня происходило много чего. Мы сидели за столиком в кафе на террасе, неподалёку от американского посольства, отгородившегося от всякой местечковой военщины противотанковыми ежами и какими-то ещё угрожающими надстроями и надолбами на подступах к нему. Мы сидели с видом на знаменитую тель-авивскую набережную, я неспешно тянул коньяк из широкого бокала (который не любил в ту пору) и любовался на потрясающей красоты закат над Средиземным морем, и бегущих по пляжу стройных и так неудержимо притягательных (в молодости) иудейских женщин, немного пугающих своей неприкрытой страстью славянского мужчину - меня. Они совершали пробежку - любимое место тель-авивцев для пробежек, эта набережная - а я не мог отвести взор от каждой пробегавшей: так много ритмичности было в этих колыханиях груди, вверх-вниз, вверх-вниз, о-о-о, пресвятая Дева, обереги от греха! - Миша же по-хозяйски распоряжался на иврите, всё время сучил руками, совершал какие-то движения, и был он в этой суетливости какой-то бесполезный и немного жалкий. Мы сидели за столиком одного кафе, но на самом деле мы стояли по разные стороны пропасти. И весело болтали ногами над ней.

...Нас разделяла пропасть мировоззрения и жизненного опыта. У каждого он был свой, и не было никаких точек соприкосновения, кроме этой дурацкой школы в прошлом. А школу вспоминать было как-то не к лицу обоим.

Миша что-то говорил, в основном что-то в бравурно-благостном ключе, типа, "как здорово, что все мы здесь сегодня собрались", ага. Я не слушал его, размышляя одной частью мозга о пропасти, внезапно (внезапно ли?) разверзнувшейся между нами, а другой частью - значительно большей! - о прелестях иудейских женщин, столь запретных и столь манящих, которые (прелести) проносились мимо меня в противоположных направлениях с частотой поездов в московском метро. В час пик.

- Зачем ты мне написал, Миш? - спросил я. Он споткнулся на полуфразе, замер вопросительно, заулыбался глупо и жалобно, и сразу стал похож на того самого, школьного Мишу, которого в очередной раз припёрли к стенке доказательствами стукачества.
- Ну, ка-ак... Мне интересно было, чем ты живёшь... Чем вы живёте... - неуверенно ответил он. - Мы же вместе... столько времени... в соседних домах... я твою маму знаю...
- Миша, ты даже не знаешь, что моя мама умерла в 1993-ем, 7 лет назад, от рака желудка.
- Извини... я не знал...
- Вот и я говорю - не знал. Но ещё более того: тебя это и не волновало все эти годы. И вдруг - написал. Что случилось, Миша? Я беспокоюсь.
- Ну... надо же как-то... общаться... Мы же...
- А-а. - я пригубил коньяк.
- Но ты же приехал? Согласился на встречу? Несмотря на то, что приехал сюда по каким-то своим делам?! - перешёл вдруг в наступление этот слизняк. - Зачем ты пришёл на встречу со мной?
- Ох уж эта ваша еврейская привычка - отвечать вопросом на вопрос... - усмехнулся я. - Хорошо. Объясняю... - я проводил глазами ещё одну, особо прелестную смуглянку, уже даже непонятно - семитское ли начало в ней преобладало, или сладкая тягота арабской ночи, но в этих чёрных глазах с пушистыми ресницами я бы утонул весь и без остатка, и если б она поманила б меня пальцем - плюнул бы на своего унылого одноклассника, и, оставив его платить по счёту за коньяк (что непременно оскорбило б его еврейское эго) - побежал бы лёгкой трусцой за ней. Но чуда не произошло. - Объясняю. Во-первых, у меня действительно назревает одно дело в ваших здешних палестинах. И мне могут понадобиться любые контакты на территории Израиля - чего ж с тобой не встретиться-то, тем более, если ты сам так хочешь?! Во-вторых, не скрою: любопытство. Но это, если честно, - хоть и на втором, но всё же - на последнем, месте. Вот так, Миша, мой добрый одноклассник, мой семитский друг. - и я поднял бокал таким образом, чтоб было непонятно: толи я собрался выпить в одну харю, толи предлагаю чокнуться - всё зависило от того, как истолкует мой жест собеседник.

Он истолковал правильно: немедленно и суетливо посунулся с бокалом, в котором у него плескалось какое-то лёгкое (и дешёвое) местное вино. Чокнулись. Выпили.

- Что, Паша, - сугубый рационализм? Во всём? В том числе и в отношениях с друзьями? Ты и в школе был таким... - я пожал плечами. Не, ну чего с человеком-то говорить? "Друзьями...". Офигенные друзья, если вспомнить, как в 7-ом классе за сломавшуюся в моих руках твою машинку с дистанционным управлением твой тщедушный папахен орал, что он в суд подаст на мою семью. А потом мой батька особой хитрой пайкой наращивал обломившийся кончик тросика на этой твоей машине, будь она неладна. Не потому, конечно, что суда испугался - сложно себе представить этот суд, - а потому просто, что увидел, какое говно из твоих родичей льётся. И когда починенную машину я тебе принёс и продемонстрировал - именно твой отец вернул нам мою "За рулём" (игра такая) с погнутой штангой, неработающим зажиганием и в общем-то целенаправленно изуродованной. Мой батька даже крякнул, когда увидел, и я в первый и последний раз услышал от него слово "жиды" в весьма нелестной комплектации.

Не, Миша, не сказал тебе тогда, но сейчас скажу: таких евреев, как твой папахен - засылал к нам Гитлер, не иначе. Чтоб возбуждать массовый (и обоснованный) антисемитизм среди советских людей. Другим разумным ничем я не могу объяснить его поведение...

И этот человек теперь, в тель-авивском кафе на залитой солнцем чудесной набережной обвиняет меня в "сугубом рационализме"?! От еврея это, скорее, комплимент.

...Больше мы с Мишей не виделись ни разу. Общались - да. По телефону. По мейлу. По аське и скайпу. Один раз, в начале нулевых, он мне здорово даже помог - у меня возникла некоторая проблема с недвижимостью там, и Миша вывел меня на людей, которые решили все проблемы. Правда, и содрал он за это комиссию как с меня, так и с этих людей, но это нормально, там этим кунштюкам даже те, кто не иудеи, - вмиг выучиваются, ибо по другому просто не выжить, хе-хе. Так что тут было бы глупо обижаться, да и чего там - проблема решена, а раз заплатил - значит, согласен с ценой.

Но встреч избегал я, и, как выяснилось к середине нулевых - избегал он.

Его тоже на встрече одноклассников, разумеется, быть не могло. Кстати, на сайте "Одноклассники" Миши почему-то до сих пор тоже нет. Но ведь все остальные не жили с ним в соседнем доме, так что, видимо, не друзья, да.

Четверо отошли в мир иной, двое уехали без возврата - сколько осталось? Четверо.

Ну, дальше уж совсем просто: один - активист. Этот все встречи и организовывает. Он сам толи работает до сих пор, толи работал некоторое время учителем в нашей школе. Не буду про него ничего говорить особо. Он и в школе таким был: если какую каку комсомольско-пионерскую кто в школе мутить вдруг начинал - этот всегда первым поддерживал. Общественник. Есть такие люди - они от природы такие, от рождения. Хлебом не корми - дай сбор металлолома или макулатуры возглавить. Не могут без того, чтоб однокашников не начать строить на пустом месте и во славу Большого Дела! Уверен, он и сейчас на работе какую-нибудь ячейку Народного Фронта возглавляет, или представителем-пропогандоном Едра какого-нибудь на общественно-корыстных началах впахивает.

...Спустя два дня после звонка Таньки он позвонил мне. И начал в своём этом тоне: "Паша, ты же понимаешь, это - Большое Дело, встреча одноклассников, Надо, Паша, Надо!" - и всё в таком духе, в таком вот добровольно-принудительном, обязывающем буркотеньи. Вы не представляете, с каким удовольствием я послал его НА ХУЙ. Даже самому неловко стало от своего ничем неприкрытого хамства. Но таких - надо, периодически. Чтоб задумывались вообще о том, чего они стоят на земле нашей, грешной... и тихонечко так опускались к нам, сюда, в преисподнюю. Где им самое и место.

Третий оставшийся. Тихоня. Тоже татарин, кстати. Рушан. Экономист. Тихий клерк. Нормально живёт. Спокойно так. Он вообще - просто классика, образец обывательщины. Нет-нет, я в самом хорошем смысле! Мещанин. Вы, перед тем, как гневно осуждать мещанство - попробуйте сначала в декорациях "лихих 90-х", а после - не менее весёлых "нулевых" отладить этот мещанский скупо-уютный быт без серьёзных проёбов и потерь! А потом говорите... Рушану и его семье удалось не только отладить - пронести эстафетную палочку в виде слоников на буфете аж до самого сегодняшнего дня! Я вам честно скажу: тихой, но в меру обеспеченной жизни Рушана я по-хорошему завидую. И поэтому тоже не хочу с ним встречаться. Мне стыдно: такую жизнь должен был прожить как раз я. Все предпосылки (как и у Рушана) к этому у меня были: благополучная, обеспеченная, в меру интеллигентная семья без заёбов (папа - военный инженер, мама - фармацевт, доктор, кандидат наук), хорошая квартира, близость столицы на стартапе... - живи, сволочь, чего ж тебе ещё? Даже дача есть... скромная, советская, но - есть же, не? Чего ж тебе, пидарас, не сиделось на мокрой жопе-то?! Как Рушану? А-а, сцуко?

Завидую, конечно. Чего там...

Второй - парикмахером работает. Женским. Нет, не Сергей Зверев. Просто - парикмахер. Молодец, между прочим. Удивительно вообще, как он оказался в этой профессии. Учитывая те годы...

Первый... живёт в соседнем доме. Простой мужик, работяга. Мы с ним видимся иногда в парке, когда с детьми гуляем. Я - со своим одним, с трудом рожденным, он - со своими тремя. У него трое, разного возраста. А может и больше, - мы никогда не разговаривали на эту тему. Вот, поди ж ты: в отличие от Миши, с которым я сидел в кафе на набережной Тель-Авива, с Витьком мы никогда в кафе не сидели, и никогда даже близко не разговаривали на те темы, на которые беседовали с Мишей. Хотя живём в соседних домах почти, а не в разных странах... При встречах мы только киваем головой друг другу - нам этого достаточно, в принципе.

А чего, в самом деле, огород городить? Он - жив. Я - тоже. Он потолстел. Я тоже - не похудел. У него волос совсем мало осталось. У меня - чуть по-больше, но разве это показатель? Это ж у кого какая порода.

У него - трое, у меня пока - один. У него - две дочки и один мальчишка. У меня - один сын. Пока, во всяком случае.

Мой сын дерётся с его младшей в нашем парке, а иногда весело играет с ней - нормальные детские взаимоотношения. Мы смотрим с ним на наших детей, иногда умильно улыбаясь, иногда озабоченно хмурясь, - и никогда не перемолвимся ни словом. По нам не скажешь даже, что мы знакомы, или когда-то учились вместе. Но нас это обоих вполне устраивает.

Мы не нуждаемся в комментариях. В самом широком смысле этого слова.

И это - очень хорошо. Проклятая школа осталась где-то в прошлом. Никто не хочет её вспоминать - в этом нету нужды. Вся та жизнь, сильно отличная от сегодняшней, осталась в прошлом.

И слава Богу.

Мы с ним живы. Нормальный такой процент: из 11 пацанов в противоестественной убыли почти сорок процентов - да мы везунки просто!

И жизнь продолжается. Что ещё надо?

...Давеча выходим с сыном из игрового комплекса. "Лабиринта" так называемого - есть такие при больших торговых центрах и всяких мультиплексах: подобны крытой очень богатой детской площадке - для бездетных поясняю. И вот одеваемся, спрашиваю его:

- А ты познакомился с кем-нибудь, подружился?
- Да, я с мальчиком Сашей подружился, только плохо!
- Почему?
- Ну, я его ТРОЛЛИЛ, а он - ругался!

)))

Новое поколение растёт, у них уже совсем другая жизнь будет.

Должна быть, по-крайней мере. Если вы понимаете, о чём я.

P.S. - да, и передаю кагбе привет всем упоминаемым одноклассникам. Не держите зла, если кого нелестно помянул. По другому думать не умею и врать тут не хочу.




Я в Твиттер:





blog comments powered by Disqus