Бургас. Панно.

0_7043_66437243_XL


…Дела Бургасского кораблестроительного завода в конце 90-х шли, прямо скажем, херово. Огромное предприятие, построенное советскими специалистами на территории любимой братской республики – Болгарии, как это часто случалось после крушения СССР, стало во многом заложником собственных размеров и глобальности замысла. Достаточно сказать, что территория завода была несколько больше, чем территория всего города, в котором он был, бесспорно, градообразующим предприятием.

А тут еще этот дефолт России 98 года, плюс – общемировой легкий расколбас… Вобщем, и без того жиденький поток инвестиций на завод окончательно прекратился. И стоял он эдаким памятником, рудиментом и заповедником всего советского…

Впрочем, я знавал куда более несчастные (и более большие) предприятия, так что Бургасским кораблестроителям еще грех жаловаться: денег на поддержание штанов худо-бедно хватало от обслуживания судов (новых уже лет десять не закладывали на верфях, но и старые обслуживать – денег стоит). Ну, а поскольку порт сей – практически незамерзающий – жить было можно.


0_7044_65a5d7c1_XL

Основная статья доходов – обработка подводной части судна. Регламент предписывает это делать с определенной частотой, в зависимости от вод, в которых большую часть времени проводит судно (например, тропический океан – одна частота обслуживания, река-море наших черноморских ебеней – другая). За время хождения судна на подводной части налипает-нарастает всякая шняга морская, и не только. Которая существенно увеличивает дед-вейт, сказывается на экономии топлива, на скорости хода, ну и так далее – на целом ряде параметров.

Процедура, между прочим, довольно сложная, дорогостоящая и трудозатратная. На Бургасском кораблестроительном заводе процесс сей выглядел очень масштабно: я любил наблюдать за этим грандиозным, во всех смыслах, зрелищем, особенно на его начальных этапах!

Представьте себе: сначала судно довольно сложно поднимается на стапель. Процесс этот, в зависимости от размера судна, может занимать даже несколько дней. Ну, сутки – точно! Причем налицо – филигранная работа как лоцманов, так и докеров (стапельщиков) – помню, директор завода очень гордился, что ему удалось-таки, несмотря на все трудности времен, сохранить квалифицированный персонал: у людей этих профессий очень часто по-наследству передаются навыки, я реально говорю! Эдакие рабочие династии сумели сформироваться…

Очень понемногу кораб (здесь мне удобнее иногда переходить на болгарский, в сфере тех терминов, что использовались там, так что не обессудьте!) на специальных тросах, машинами, вытягивается из воды, и, в конце концов, оказывается на таких тележках – подобии вагонеток, стоящих вдоль основного «станового хребта», под днищем судна.

После чего на этих тележках кораб перевозится параллельно береговой линии чуть дальше, под «леса», под стапель. И начинается самая неинтересная часть грубой физической работы – ручное отдирание всего налипшего, очистка, зачистка, и, как финал – многослойная грунтовка судна (тоже там все непросто – эдакий очень усложненный антикор, я б назвал так этот процесс).

Вот эту-то физическую, грязную, и наверно, даже – вредную, работу выполняли местные гастарбайтеры – турки-курды.

Вообще-то, это я так думаю, что они – курды. Болгары их называли «мадьяры», но поскольку в России мадьярами называли… венгров и цыган, а эти люди явно не подходят ни под тех, ни под других, думаю, имеет место разная трактовка одних и тех же слов.

Были они страшны, черны, грязны, южны, и явно происходили из стран южнее Болгарии, но язык их был мне незнаком совершенно, как не силился я услышать хоть какие-то однокоренные, знакомые по арабским странам, слова.

Потому и думаю, что – курды.

…Каждое утро, если на стапеле было судно, процесс выглядел так: с утра пердящий и срущий болтами заводской микроавтобус, производитель которого оказался столь скромен, что не оставил о себе каких-либо напоминаний и лейблов, привозил ватагу этих чурок – баб! – к стапелю. Бабы, как и положено бабам, собранным ватагой в одном месте, - галдели невозбранно, и я, попивая свой кофей (особенность любой южной страны – чрезвычайно раннее начало рабочего дня у всех – ничего не поделаешь, превратности климата!) мог часы сверять по их прибытию. С бабами следовал смотрящий. Нет, не так – Смотрящий! Бригадир, ептыть. Если его раздеть и посадить в городском зоосаду в клетку, то вы бы совершенно запросто приняли бы его за слегка полысевшую (ну, мало ли, объелась чего не того!) – гориллу, столь он был волосат, черен, грозен и – пузат.

…Из багажника микроавтобуса извлекалась конструкция – что-то среднее между переносным туалетом и носилками падишаха. Эта, вытянутая трамвайчиком, дощатая херня и была лежбищем бригадира. Гортанными командами загнав баб на стапель, и удовлетворенно прислушиваясь к равномерно шаркающим звукам скребков, сей гамадрил – смотрящий заголялся до пояса сверху, и – отходил почивать в свой «домик». В дальнейшем контроль производственного процесса проходил исключительно аудио-визуально: когда галдеж на стапеле, из-за извечной привычки бапп песдеть о том о сем, усиливался, а шкрябующие звуки, наоборот, замедлялись – гамадрил выскакивал из своего скворешника, и, почесывая себя в разных неприличных местах, гортанно восстанавливал трудовую дисциплину на вверенном ему участке, после чего гомон стихал, а шкребки – усиливали интенсивность, и сей дивный управленец считал свою миссию полностью выполненной…

…Однажды к нам приехали голландцы. И привезли с собой чудо техники – машину, заменяющую голландцам курдов. Сама ползет по днищу судна, сама все срезает-счищает, анализирует кучу информации, толщину металла, встроенный дефектоскоп, вобщем, разве что минет не делает, и шишки не раздает. Вдобавок еще оставляя после себя след свеженькой, многослойной грунтовки именно так, как и положено (курды постоянно грешили тем, что где-то чего-то недостаточно промазали, а это – очаг коррозии в потенциале, и работу их проверяли доисторическим дефектоскопом, после чего – жутко ебали этого Смотрящего, а тот, в свою очередь, - свою женскую бригаду…)

…Сама машина не произвела на меня впечатления – ебалайка какая-то с манипуляторами и присосками. Совершенно не эстетично выглядела. Вдобавок, к ней прилагалось самое главное: мобильная кабина оператора с двумя компьютерными консолями, с которых и предполагалось осуществлять управление этой ебаторией.

По странному стечению обстоятельств, мобильная кабина по дизайну очень походила на лежбище смотрящего у курдов, разве что многочисленные провода и пластик по периметру (в отличие от грубой дощатой конструкции сего гамадрила) выдавали в ней разработку конца 20-го века, если не заглядывать внутрь, конечно. Ну и – отсутствие легла – вонючей койки гориллы от курдов…

…Ну, понятно, - собралось на демонстрацию работы чудо-машины все заводское руководство. Нас тоже позвали, хотя мы занимались совершенно другим проектом – чиста позырить! Меня, впрочем, позвали официально – как переводчика. Дело в том, что голландец, сопровождающий машину, задекларировал свое знание английского языка. Я тоже имел неосторожность анонсировать подобное, и хотя я орал, что мой английский для синхронного-то перевода, да ещё и – технических терминов, оставляет желать много лучшего – тем не менее, выяснилось, что и на моем-то уровне никто английским не владеет, а, следовательно – не кобенься, Павел Егорыч, а там – как Бог даст!

Кроме того, поскольку другой голландец наоборот, говорил по немецки, была приглашена еще старушка – божий одуванчик, помнящая еще немецкие лагеря для дружественных немцам братьев-славян, в которых язык и выучила…

…Чудо-машина, с большим трудом установленная на корпус судна – поползла. Руководство восхищенно зацокало языками, и замотало головами: действительно, после себя машина оставляла слой идеально ровной грунтовки. И хотя ползла она медленно, учитывая безошибочность ее действий… Я б сказал, что отстраненные временно от работы курды хуево смотрели на это ползущее чудо!

…Вобщем, дело уверенно шло на рационализацию! (с) – я – переводил, машина – ползла, старушка – тарахтела в такт машине, когда наш не очень-то и знавший английский голландский друг вдруг перескакивал на немецкий, технические термины оказались не столь страшными, как казались спервоначалу, солнце – пекло, и все шло отлично, в общем!

…Где-то на середине участка, определенного как тестовый, что-то не заладилось: машина издала противный звук, и – замерла (спасибо, что не ебнулась, с такой-то высоты: если кто не в курсе, то вынутый из воды среднего размера сухогруз бортами выше 12-ти этажного дома, если чо!)

Ну, болгары радостно-понимающе замотали головами: братьям-славянам всегда приятно убедиться в распиздяйстве «западенцев»! А оператор высунулся из кабины, и между ними, голландцами, произошел какой-то внутренний междусобойчик, со взаимными обвинениями на родном им языке и прочих сленговых наречиях. Мы даже не стали вдаваться в трудности перевода, со старушкой! ))

Однако оказалось все просто: закончилась емкость с какой-то очередной составляющей для грунтовки. Собственно, машина и представляла из себя набор емкостей: по вскрытому «панцирю» я это понял.

…Когда демонстрация была закончена, операторы сняли машину с блестящего корпуса судна, и, не без гордости, раздали рекламные буклеты, с описанием ее способностей, которые еще не удалось продемонстрировать.

…Там же, в буклетах, была означена и цена… От которой, я сразу понял это – сделка невозможна! Легче еще лет двадцать гастриков юзать, по мере естественной убыли оных, чем заплатить столько тысяч тогдашних дойчмарок за это чудо. Плюс – за обучение. Плюс – за обслуживание. Плюс – за софт. И все это – тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч дойчмарок…

М-да… Цивилизация, конечно, хорошая штука, но уж больно дорогую цену за нее приходится платить! Судя по тому, как погрустнело руководство завода – их терзали сходные со моими, мысли.

Ну, а пока – по традиции! – банкет!

Ох уж это славянское понимание «делового обеда»! Сколько я перевидал немцев, шведов, голландцев, французов и прочих пендосов, упившихся и охуевших с наших «званных обедов»! Куда им до нас, с их сугубой функциональностью?! Все эти ихние фуршеты, легкие закуски, легкие вина (в лучшем случае!), фондю на шпажках и крошечные бутербродики, глядя на которые гадаешь, чего, все-таки, больше экономили: колбасы, или – хлеба? - и прочая жалость и скупердяйство, - ну, куда это годится?! Не может наш человек есть – чтобы ЕСТЬ!!

…На сей раз банкет в честь голландцев был накрыт в заводской столовой, и респектировал это дело сам директор завода, мужчина очень любвеобильный и эпикурейски устроенный, т.е. – любящий пожрать, выпить, потрахаться, и прочая, и прочая (простите!), плотская услада!

…Накрыто было хоть и скромно (по российским-то меркам!), но – вполне на уровне: в невесть откуда раздобытых по такому случаю серебряных ведерках со льдом нежно томилась запотевшая водочка завода «Кристалл», которую регулярно чартерными рейсами доставлял директору самолично я, из первопрестольной столицы православной России, с фирменного магазина завода «Кристалл», что на Самокатной улице…

…Каким-то невообразимым образом водочка соседствовала с французским шампанским в тех же ведерках.

А еда… у-у… Болгары, вообще, не хуже нашего пожрать любят. Но тут они что-то как-то переборщили с русской кухней, добавив в нее лишь вкрапления своего: мидии, рапаны, и, разумеется – их любимая перла (рыбка такая, а-ля наша килька, которую они любят готовить по своему и всячески употреблять – очень вкусно, уверяю) – вот, пожалуй, и все из того, что было «болгарского». А, ну, Ракия, конечно. Но сколько я болгар не встречал – за исключением, пожалуй, одного – все они отдавали первенство по вкусу русской водочке… Поэтому ракия присутствовала так – мол, она есть. Для желающих.

Далее следовали знаменитые болгарские перцы, и – рыба, рыба, рыба: где-то директору удалось добыть уж совсем невиданного в Болгарии осетра, который крутым заломом спины поразил голландцев – они такие столы только в кино, поди, видали, если видали вообще!

Зато очень вкусная болгарская форель, в изобилии водящаяся в их горных и не очень реках, почему-то была представлена слабо. Ну, в смысле – без помпы. Скромно.

И – камчатские крабы! Тут даже я удивился – я такого не привозил. Чтоб никто (навроде меня) не сомневался в происхождении – крабовое мясо было в одном месте стола прямо в банке выложено! Но что мне – какая-то банка с консервами, когда я цельные клешни вижу?!

Ну и, конечно – икра! Красная, черная – много! И кабачковая, куда ж без нее…

Впрочем, было и мясо. Не подумайте чего. Тут, кстати, некрасиво получилось: на столе, помнится мне, присутствовал поросенок. Грамотно так приготовленный, и уже даже надрезанный (зная непрактичность подобных гостей, повар максимально упростил процесс поедания), - каково же было удивление окружающих, когда выяснилось, что один из присутствующих голландцев – мусульманин, и, к тому же, еще и убежденный вегетарианец! Второй поддержал его… Поросенка уже хотели уносить, но директор, понимая, что сделка все равно не состоится (так что ж продукту-то пропадать) – потребовал оставить, разложил порося «своим», включая меня, и - первым вонзился в сочное бедро, чем у бедного голландца чуть не вызвал приступ рвоты, хе-хе…

Впрочем, собственное веганство и мусульманская направленность вероисповедания не помешала этим ребятам оторваться на рыбе, черной икре, и – водке! Видимо, исламские законы очень либеральны в Голландии…

…После обильной трапезы и дня, проведенного на солнцепеке – захорошело всем! Я лично почувствовал, что выпитая водочка меня крепко подрубает, и потому предпочел молчать, напирая, в основном, на обильную закусь. Благо и все остальные тоже почувствовали себя очень, э-э… в приподнятом настроении, а главный инженер завода, тихий мужчина в очках, вдруг сказал такой проникновенно-эротически-вульгарный тост, что, учитывая тотальное отсутствие дам (старая перечница из немецкого гетто – не в счет!), - невольно породил сомнения в своей гетеросексуальной ориентации…

И тут голландцы наши вдруг неожиданно возбудились: забегали с фотоаппаратами, загалдели! Их внимание привлекло – панно…

…Обычное совковое мозаичное панно эпохи соцкультбыта. У меня, в силу того, что я в этой эпохе и воспитан, глаз подчас и не замечает эти рудименты совкового бытия. В столовой оно было. Во всю, большую, стену.

Замысел неизвестного художника был таков: здоровенная, крупная, сисястая баба в красной косынке, с плакатным лицом (вот ей-Богу, ни разу у живых людей такого лица не видел – где эти художники натуру брали?!), мощной дланью указывает нам в открытое море. Открытое море, чтоб никто не сомневался, сделано в форме полукруга, чтоб было ясно даже самым тупым, что корабы наши бороздят весь мир, а не просто по морю ходють. Ну и, соответственно, на этом морском просторе – разные корабли. От сухогрузов, до – военных. От танкеров – до буксиров портовых. Полный набор.

На другом конце естественного полотнища символично был изображен болгарский берег, с приблизительно переданными формами (по карте), за которым угадывалось наличие ну очень Большого Брата, т.е. – СССР, и контур его черноморского побережья был выполнен куда более тщательно. Таким образом, автор каг бе давал нам понять, кто все это здесь построил, и вообще – кто вас всех ебет и кормит, выражаясь вульгарным языком тех времен.

Почему голландцы так возбудились, фотографировали эту мозаику, фотографировались на фоне ее, просили сфотографировать их, ползали с фотиками, фотографируя фрагменты – мы, честно говоря, с болгарами так и не поняли. Списали это на бусурманство и дикость наших гостей, а также отсталый культурный уровень западных народов! )))

…Но не удивлюсь, если на каких-нибудь голландских форумах и блогах до сих пор ходят эти фотографии мозаичного панно из столовой бургасского кораблестроительного завода!

P.S. Данный текст впервые был опубликован
здесь 20 января 2009 года.

P.P.S. - к авторству фотографий автор текста не имеет никакого отношения, все фотографии приведены иллюстративно и найдены при помощи службы поиска Яндекс.Картинки.

21079

Счастья всем.

Продолжение.




Я в Твиттер:







blog comments powered by Disqus